Еще один год...

Его мы встретили на юге, уныло проходя по дорогам и тропам, которые мы покоряли летом на наших мотоциклах. Смотря на пустынность прибрежья, оголенность деревьев, одинокость плещущихся волн, серость неба, ярким светом нам блеснула недавняя быль...

Еще одна страница...

Летая высоко, превращаясь в черные блуждающие точки в небе безоблачного мая, ласточки своим игривым криком, казалось, приветствовали каждого, кто мог их слышать. Не спеша, наслаждаясь каждым мгновением потока пока еще не устойчиво теплого воздуха мы повторяли контуры широкой загородной, не присуще для уикенда пустой дороги, ведущей не весть куда. Сегодня нам хотелось быть странниками, забыть о шуме городской рутины, отвлечься от постоянной сосредоточенности, от привычной жизни и впустить в нее хоть немного свежего ветра, света и разнообразия, прикоснуться к только проснувшейся природе, повернув лицо к пока еще ласковому солнцу. Мы радовались этой непосредственности, обыкновенной легкости, свободе и во власти этого настроения хотелось мечтать.

На некоторый миг представилось, будто мы в Тавриде…
- Lеха! Стой!
- Чего?
- Слуш, давай рванем на моцах в Крым!
- Хе, я тебе тоже это хотел предложить!
- Класс! Давай доедем и потом все решим.
- Ок!

Спустя некоторое время мы съехали с дороги. Всюду сочным цветом, усыпанная весенними цветами, зеленела травка. Чуть впереди, на холме, плотными рядами сбились сосны, обрамляя собой один из берегов здешнего озера. Выбрав место, где природная зелень сменялась белизной песка, ровная работа наших моторов уступила величественной тишине молчаливых пейзажей.

Lеха, человек и эльф, своим видом постоянно сеявший в сознании предположение, что некогда, во время монголо- татарского нашествия его прабабушку догнал один из этих негодяев и внес в его древо некоторое разнообразие в его олицетворении, достал свою походную сумку а из нее все, что не вместилось в мой багажник для приятного отдыха.

Так родилась идея познания уже знакомого Крыма, но уже с другой стороны, глазами тех, кем мы раньше не были- без зависимости от общественного транспорта, постоянных вопросов где и когда, но со свободой выбора, ибо у нас было все для сценария фри- райдеров.

Под звонкое щебетание птиц и легких мотивов мелодий в стиле лаунч, мы, как кузнецы, начали ковать свой план двухнедельного паломничества. Для начала было несколько затруднительно определиться с датой поездки, но, примерно, по нескольким причинам, это должно было быть начало августа, время, когда богатство природы расцветает с большей силой, преподнося свои дары на наши столы в несметных количествах и по более разумным ценам. Леха, как объехавший почти всю территорию автономии на велосипеде и приветствующий суровые спартанские удовольствия, изначально выдвинул идею о полном единении с природой, своего рода эксклюзив, дающий для отдыха необходимую гармонию мира, расписывая все обильными рыбалками и бескрайним удовольствием от открывающейся каждый раз перед глазами красоты. И действительно, в этом он был прав, но, забегая вперед, мы не представляли себе, на сколько это может мешать полноценному отдыху, так как постоянная привязанность к вещам превращалась для нас в постоянный якорь, в то время как хотелось променадов по набережной и походов на «танцы».

Казалось, нескончаемая дорога, дневной зной или проливной летний дождь, превращающий дорожную пыль в грязевые полипы, наслаждение великолепной природой, оттекшая спина, радость и ни с чем не сравнимое ощущение движения, некий риск, притягательность дальней поездки.., от всего этого мы решили отказаться, так как уверенности, что мотоцикл пронесет нас по всему назначенному пути хватало только на дороги Крыма, да и не хотелось, чтобы некие обстоятельства на пол- пути на юг в миг превратили бы все в муки. Решено было ехать до Симферополя на паровозе, смакуя нежные, мягкие, напоенные ароматами малины, земляники, вишни, клюквы и фиалки капли вина, заедая их каким- нибудь из мягких сыров и с нетерпением ожидая завтрашнего дня, когда, мы полные сил, полной грудью вдохнем крымский воздух и устремляя свои взоры к уже близкому морю поедем покорять его увлекательное побережье.

Лето в этом году было печальным, более похожим на унылую пору: не то позднюю весну, не то раннюю осень. К сожалению, некоторых наших знакомых, желавших присоединиться, это остановило и, ссылаясь на отсутствие такового вообще и холодную воду, решили остаться в пределах своего города. Что ж, быть может это к лучшему, иначе бы ненужное нытье третьих лиц просто портило бы нам кровь, да и вряд ли они знали, что лето это не когда тепло, это когда есть деньги.

Время Х приближалось, но оно так и не было еще определено, с каждым днем желание выехать пораньше становилось сильнее, солнце в теплые деньки дерзко дразнилo своими лучами, мозаика красок расплавляла сдержанность, а жажда свежести и кристальности воздуха неудержимо манила в свои теплые объятия. И вот, в некий день появился анонс “War Zone”, сыгравший окончательную роль в определении даты, было спланировано именно так, чтобы последние дни нашего пребывания совпали с проведением этого слета.

25 июля.
День, к которому начинался отсчет. Минус тридцать дней, минус двадцать девять.., минус десять.., минус один. Для нас это было событием, таящим в себе, возможно, много различных неожиданностей, чувствовалось постоянное волнение и немного приятного внутреннего напряжения, ведь никогда не известно, что может поджидать на пути в чужой стороне и самое худшее и неприятное, что мы могли себе представить, это поломка техники. Зной и частые подъемы в гору могли ввести наши двухцилиндровые моторы с воздушным охлаждением в мертвый клин, а следовательно и саму поездку.

Для более ярких и качественных последующих впечатлений и воспоминаний после вояжа был в конце- концов куплен фотоаппарат Nikon F65, ставший верным спутником всех наших путешествий и приключений.

Итак, красный день календаря настал.

Была великолепная погода, прохлада воскресного утра своей свежестью заставляла нас невольно чувствовать себя частью морского поветрия. Мы встретились возле въезда на территорию багажного отдела вокзала и немедля нами были получены пропуски для въезда для оформления мотоциклов.

Среди нескончаемых серых груд всяческих разнокалиберных коробок, ящиков, мешков и досок наше появление породило изумление на лицах местных работников и это впечатление, похоже, на столько было для них неожиданным, что многие из них невольно, на какой- то миг, отвлеклись от своих дел и созерцали наше размеренное движение среди этих гор ненужности. Пункт взвешивания грузов, отправляющегося на юг, находился в другом конце багажного пирона. За обнесенной сеткой складской площадки, в царстве весов, нас совершенно не ждала женщина, в поблекших чертах лица которой, угадывалась некогда красивая Нимфа.

- Вы вес знаете?- спросила она безразлично, но ее голос звучал, как приговор судьи.
- Конечно!- мы не скрывали лукавые нотки наших голосов, ибо истинный вес нашего любимого железа должен был быть известен только нам.
- Сколько?- она посмотрела из под лобья поверх своих гигантских очков оценивающим взглядом, наверняка надеясь, что мы оправдаем данные ее ювелирных глаз.
- Вон тот,- кивая в сторону мотоциклов головой парировали мы,- черный где- то 80 кг, красный- 100.
И тут она оживилась, ее обвисшие как у мастиффа складки кожи в миг подтянулись.
- Да такого быть не может, такой, как красный я уже взвешивала и его вес не меньше 170 кг, а черный, так как он меньше, примерно 150...

Та словесная перепалка, которая последовала потом об удельном весе железа, плотности его молекул и все это вперемешку с даром убеждения, историей умалчивается, но когда в спор вступили два бумажных Богданов Хмельницких, мотоциклы значительно похудели. Итак, за 100 кг черной икры мы заплатили около 80 uaней, за 120 кг красной- ровно 90. Стоит при этом заметить, что вполне возможно обойти все официальные формальности, если договориться с проводником багажного отдела, но при условии, что это было бы в будний день и всего за 50 uaней, включающие в себя: без тары, без слива бензина и максимум удобства.

Симферополь встретил нас теплым, но немного пасмурным небом, тяжелые угрюмые тучи как коса переплетенные с нежно- белыми облаками пронизывались редкими островками небосвода, постоянно заволакивающиеся сгустками туч, но в то же время появляющиеся в другом месте. Это было похоже на игру скитальцев.

Во время двухчасового ожидания наших мотоциклов, оказалось, что прежде чем ехать в глубь полуострова, Lехе надо было еще заняться ремонтом мотора, а именно восстановить сорванные резьбы крепления трех хомутов распредвалов, поэтому выезд на побережье откладывался еще не один день, но даже это обстоятельство не смогло испортить нам праздник. Наоборот. Здесь у Lexы чудесные родственники, теплая крымская гостеприимность, безграничная доброта его дяди и тети, являющиеся почетными сотрудниками Укрзализныци, чувствовались с первой же секунды. Феерия началась вечером, когда мы в полном мужском составе, немного разбавленным присутствием очаровательной дочки этого семейства отправились, сперва, в таверну праздновать прибытие, пребывание и начало нашего отпуска. Мы заказали бутылочку белого Кокура…
Вкус его доминировал весь вечер, его нежная сладость глотками растворялась в нашей крови, превращаясь в теплый жар, куролесивший по всему телу и порождающий дикость желаний и наслаждение, нашедшие свое воплощение в одном из здешних ночных клубов. В состоянии полной эйфории мы, казалось, полностью были отделены в сознании от окружающего мира стеклянной стеной, за которой видны мы, но не видны другие. Это было началом нашей отдушины, моментом, когда оковы привычности рассыпались подобно высохшей глиняной корке и закостенелая психика приобретала новое, свежее дыхание. О, это было дико и вдохновляющее, при чем и не только для нас- байкерам из Киева посвящали за вечер не одну песню.

Утро следующего дня началось рано, сегодня нам надо было успеть многое- привести в порядок мотоцикл и, главное, доехать до долгожданного побережья.

В ремонтном управлении нас уже ждали. Несколько умельцев за несколько часов, буквально, реанимировали сорванные резьбы, выставили зазоры клапанов, все собрали и уже примерно в полдень мы были на пути в глубь юга.

Пасмурность вчерашнего дня осталась позади, лишь редкие облака были видны на сияющем синевой небе. Мы ехали медленно, наслаждаясь каждой минутой движения, каждым метром дороги, наши глаза с нетерпением улавливали меняющиеся ландшафты, а сознание выравнивало извилины в кривые дороги, то петляющие между холмами, то погружающиеся в межгорные леса, то в сложные пикеты, по которым хотелось ехать вечно.

Многие, побывавшие до этого времени в Крыму, жаловались на слишком взвинченные цены абсолютно на все, с одной стороны объясняли это подпортившимся весенними заморозками урожаем, с другой- жухлой жадностью торгующих, цены которых возбудились от денег тех, кто согласен их платить.

Сразу за Бахчисараем, за переездом, мы остановились для ланча в небольшом придорожном кафе, столь хвалимом Lexой на протяжении всего периода нашей подготовки к поездке, ее, не смотря на скромный выбор яств, отменной кухней и недороговизной. Рядом мы заметили небольшой стихийный рынок, где продавалось исключительно Крымское ассорти фруктов. Нам хотелось одного: жердели- сочных, бархатистых, крупных, царских, упруго- мягких, розоцветных, румяных персиков! И их там было горы и все по две uaней! Нас это не удивило, нам все время казалось неправдоподобным, то, что говорили о здешних ценах. Купив два килограмма и пообедав в кафе, наши мотоциклы вновь несли нас по растопленной дороге вдаль. Вдоль дороги мелькали люди, посёлки, поля, холмы и рощи. Аромат воздуха был пропитан запахами свежескошенных трав и полевых цветов. Мы с удовольствием рассматривали открывающиеся взору пейзажи, отмечали некоторые интересные детали, цветовую гамму земного рая:

Оттенки, блики, полутона. Игра красок и форм:  ах, почему мы не художники!?! Золотисто- салатовые пшеничные усики колышутся под мягким веянием ветра, словно ковровые ворсинки наклоняются под нежным прикосновением  невидимой руки, а вот бескрайние, богатые виноградники стоят величественно вдоль дороги, будто неумолимые стены. Ветер мягко обволакивает их толстые стебли, а они не удостаивают его даже малейшим вниманием. Периодически  встречаются одинокие цветы, солнечные, яркие, разбросанные незадачливым художником по полотну, словно самоцветные камни, словно искры, таящие в ночи, изумрудные ленты трав переплетаются с рубинами маков, тени играют с бликами, облака бегут наперегонки с дорогой:  это  природа. Почти дикая. Дикая, как и то, что последовало далее - контраст ей: творение рук человеческих. Дома с потрёпанными стенами, обваливающейся плиткой, осыпающейся краской. Из последних сил они стоят на жаре, ветре и дожде, пряча под своей крышей великого создателя-человека. Израненные, жалкие, убогие: они молча  ждут, из часу в час, изо дня в день. Они привыкли к своей бедности, они смирились со своей убогостью, на это больно было смотреть, впрочем, как и на самих людей. Реальность, спрятанная в мираже.

Lexa, как правило ехал большую часть дороги впереди и, бывало, терялся из поля зрения. На этот раз я его догнал возле Танкового, левый поворот и перед глазами открывается великолепнейший горный массив, разрубленный посередине надвое. Подобное зрелище, не только впечатляло, но и завораживало. Горная груда, перед которой, как блюдце раскинулась небольшая степь, ее мощные контуры, навивали невольный трепет и начинало казаться, вот- вот эти чудовища пошевельнутся, как гигантские киты, между которыми создалась щель, ставшая вратами, как будто- то бы приглашающей познать скрывавшуюся за ними таинственность этих гор.
 
- Сейчас подъедем к горной реке,- сказал Lexa и, махнув рукой, поехал дорогой, сворачивающей в противоположную сторону от хребта.

Немного спустя, мы остановились перед узким мостом. Где- то в стороне стоял шум. Мы съехали с дороги по направлению к нему и проехав вглубь впереди огражденного забором поля, оказались на берегу реки, спокойным потоком проплывающей в метрах четырех под нами. Извиваясь, она неслась с шумом по камням, обегала, подмывала скалы и, извиваясь, с тихим грохотом ниспадала с невысокой платы, снова уходила вдаль. Внизу, с одной стороны она была обрамлена подмытым берегом, обросшим всяческими кустарниками, а с другой- отвесной скалой, стены которой были на столько вымыты ее полноводными после дождей потоками, что они как козырек грузно свисали над пробегающими водами, нежно, но своенравно и безудержно пробивающими путь для своей колыбели.

Эта грузная стена, защищающая в это время от жаркого солнца и прохлада кристально чистого потока, своей свежестью, красотой и прохладой создавали райский уголок. Мы немного искупались и отправились в путь дальше. Усеянная лесами дорога, превратившаяся в своеобразный тоннель, в некоторой степени сделала наш въезд в горную часть Крыма незаметной. Лишь редкие лысые пагробы открывали перед нами зримость окружающей природы.

Часть 2

Дорога после очередного виража выпрямилась, где- то в дали она вновь уходила вон и,  растворяясь в деревьях в одном из своих очередных косых спусков, терялась из вида.

И вот, совершенно неожиданно, как внезапное озарение, перед взором открывается то, что, казалось, так бережно охраняют скалистые горы, таящие за собой Понт Евксинский. Глазам открылся восторг, стихия, необъятное, сверкающее море, лазурь которого сливалась вдали с засвеченным солнцем горизонтом.
Мы остановились. Поднялись на смотровую площадку и долго всматривались в убегающую и растворяющуюся впереди полоску побережья.

- Там Ласпи,- сказал Lexa, указывая пальцем левее на далеко внизу бухту, на берегу которой были чуть видны редкие крыши домов,- Красивое место, только море и скалы, спускающиеся прямо в воду. Сегодня мы ночуем там.

Не заводя моторов, мы двинулись по дороге дальше вниз и свернули с нее по указателю вниз. О, эти дороги, которые, как вены ответвляются от главной артерии, и местами стремглав отвесно несутся вниз, заставляли иногда груженый мотоцикл ускоряться при спущенных тормозах, как лавина!

Внизу, не доехав до моря, мы остановились возле ворот въезда в местный санаторий, на территории которого была продуктовая лавка. Пока Lexa делал закупки, в глаза бросился уже почти пустой кулек с персиками, но как раз напротив несколько местных как раз ими и торговали.

- И сколько?- спросил я, кивнув в сторону фруктов.

И вот тут началась проявляться нескромная реальность, о которой твердили многие:

- 12 и 14 uaней за килограмм,- последовал ответ.

Для меня это было полной неожиданностью, так как купленные несколькими часами назад персики внушили веру в абсолютно либеральные цены. Хотя торговцы были не менее удивлены, когда услышали, что под Бахчисараем те же но по два.

Ходили слухи, что после того, как мы отправились дальше вниз, часть их сразу же поехала затариваться в названное нами место, но никого там уже не обнаружила.

Дорога, вдоль ласпинского побережья почти вплотную подходила к воде только в одном месте, здесь она была похожа на очертания свисающей ленты, концы которой разбегаются каждая в свою сторону от точки их середины. И именно в этой точке, выступом к морю, от дороги отделяется небольшая усеянная деревьями площадка, с которой открывался ранее изумительный вид на море и скалистую, погружающуюся в глубины вод, стену. За несколько лет, с момента, когда мы в последний раз были на полуострове, его вид очень изменился. Некогда чаша чистейшей морской воды, одно из самых чистейших морей нашей планеты, изрядно потеряла в своей прозрачности, многие отрезки побережья, которые были излюбленными местами отдыха приезжих завсегдаев, были «бережно» отданы во владение, тем, кому это было больше всех надо.

Нам не довелось увидеть красоту обширных каменных садов, нашедших свою почву на здешней грани камня и воды, эта грань была снесена теми, кто решил стилизовать природу под свои нужды, превратив ее в раскороченный динамитом берег, на котором должна будет со  временем красоваться очередная гостиница.

Мы облюбовали для себя небольшое место на краю этой лесной поляны, достаточно обжитой и другими, в неглубокой ямке, с одной стороны отделяющейся небольшими камнями и обрывом, с другой- нашими мотоциклами, с третей- кустарниками и деревьями. На некоторых из них висели десятилитровые пластиковые бутыли с пресной водой для элементарной потребности помыть руки или умыться. Без того, чтобы разложить вещи, мы связали мотоциклы цепями и сразу же с криками «мм-ооооооо-рррр-еееееее!!!!!» ринулись к воде. Мы плескались, как маленькие дети, впервые выехавшие за пределы своей скучной провинции, где кроме мутного лягушатника еще была ванная комната.

Посвежевшие, избавившиеся от слоя дорожной пыли мы принялись разбирать вещи и обхаживать облюбованное место, параллельно обсуждая план первой ночной подводной охоты. 
 
Скарпены, мидии, рапаны, зеленухи, все это должно было стать нашим ужином под аромат и смак купленного в Бахчисарае вина. Пока смеркалось, Lexa  выпил пол- бутылки вина и навеселе пошел, вернее поплыл на охоту.
 
В эту ночь было изумительно звездное небо, время от времени разрезающееся золотыми полосками падающих звезд, колыбель тишины убаюкивалась легким плеском морских волн, а теплый воздух служил уютным одеялом, утомленным дорогой телам. Море было схоже на темную бескрайнюю бездну, мгновениями переливающейся в тусклом свете восходящей из- за гор луны. Неожиданно эта идиллия была прервана криком, похожим на возглас негодяев- янки во время нападения на белые поселения. Это был Lexa, кричавший в пьяной эйфории каждый раз, когда ему удавалось поймать что- то из живности. Это получалось у него на столько смешно, что те люди, которые, как оказалось, отдыхали в близи от нашего кряжа, заливались смехом, пытаясь в ответ имитировать услышанные вопли. Берег оживился, ночной дрем, подобно покрывалу, спал с отдыхающих.

Спустя полчаса, появился  Lexa, довольный и довольно упакованный морскими дарами. К тому времени уже пылал костер, наполняющий своим необычным похожим на сандал, ароматом все близлежащее побережье. Мясо рыбы, приготовленной в фольге, было изумительно нежным и вкусным, напоминающее тающую во рту сахарную вату, разбавленную с насыщенным  вкусом вина. Такое дорогое  вино мы еще не пили никогда...
 
Утро следующего дня было солнечным, и не смотря на первоначальное намерение остаться в Ласпи на два дня, изуродованные берег и дно гнали нас прочь. Не задерживаясь ни на минуту мы отправились в путь. Нашей следующей целью был Форос.

Мы вновь выехали на главную трассу, справа возвышалась отвесная стена, тянущаяся вдоль дороги на километры вперед. Это - так называемая Ай-петринская гряда.

Проехав несколько километров, в этот ранний час начали встречаться посты дорожной милиции, похоже, не пропускающие без остановки ни одного проезжающего мимо них. Так было и с нами, на первом посту они довольствовались проверкой наших документов, на следующем- опустошением наших карманов.

Солнце светило ярко, настроение после вчерашней первой ночи у моря было великолепным, да и осознание возможных встреч с жандармами совершенно не удручали нашего состояния.

Второй пост был куда более суровым, чем первым: помимо крымских сотрудников гаи, дорогу блокировала еще и киевская кобра. Увидев нас, один из этой армии отделился в нашу сторону и потребовал остановиться.

- Вы откуда?- его голос казался достаточно приветливым, но его улыбка совершенно не была ему к лицу, которое более отдавало зловещьем, чем доброжелательством. Черты его лица походили на злые персонажи художников, одаривающих своих героев демоническими рисами. Он создавал впечатление законченного хапуна, скрывающегося под маской лицемерия и формы.
- Из Киева,- ответили мы улыбаясь, но в то же время удивляясь этому контрасту.- Нас уже останавливали ваши коллеги на выезде из Ласпи, проверяли все документы, все было в порядке.
- Да, я знаю,- последовал ответ. Он посмотрел на небольшой музыкальный центр, привязанный скотчем к заднему сидению мотоцикла Lexы.- И как слышно?
- Еще бы,- ответил наш меломан, пытаясь как можно больше произвести приятного впечатления на этого хапыгу.
- Хорошо, интересно, наверное, ехать по Крыму на мотоциклах… Наверное вчера праздновали?- лицо его приняло более присущее ему ехидную гримасу.
- Да нет, мы только вчера, можно сказать приехали, да и вообще мы за рулем не пьем.
Служитель закона потребовал наши документы и попросил пройти к его машине.
- А ну дыхните!- с более корявым тоном обратился он к нам.

Нам сразу вспомнился вчерашний вечер, когда я принципиально отказался пить вино и Lexa, вылакавший всю бутылку за двоих. Удивительно было, что этот страж сказал, что от меня тоже был запах. Дегустатор хренов.

Естественно Lexa здесь попал. Попал дважды, помимо наличия, по словам стража, запаха вина изо рта у него еще не было техталона. К сожалению, Lexa отказался провериться через ингаляцию, будучи убежденным, что алкогольный синдром его еще не покинул. Вот этим он и попался на мопса. Дальше очередь за торгами. По достаточно объяснимым причинам нам отказывали, «Не имею права, да и вы право не имеете», «ТС без ТТ, да и один из вас под ХД». Он уже было начал вызывать эвакуатор, наше состояние уже плавно переходило во внутреннюю истерию. «Неужели все должно так закончиться?!», говорили мы себе. Критичность положения нам стала очевидной сразу, смотря на него и на стоявших рядом «кобравцев», понимали, что договориться будет очень трудно.

- Сколько?- спросил он после наших бесполезных пяти попыток откупиться.- Сколько даете?.
- Сто uaней,- ответил Lexa.
- Да вы что, смеетесь? Шестьсот, не меньше, свои здесь только сотку баксов платят, а потом дальше едут и их никто не трогает! А у вас тут нетрезвое состояние и документы не в порядке. Так что или платим или едете дальше на одном мотоцикле. А тот заберете, когда в Киеве получите ТТ. Ну как платим?
- Давайте договоримся о меньшей сумме!- Не сдавался Lexa.- Если я вам отдам всю сумму, то как или за что мне ехать, жить здесь дальше и возвращаться в Киев? Да вы посмотрите на нас, мы не создаем впечатление дебоширов, аликов, да и вы просто войдите в наше положение, каково было бы вам остаться без денег…
- Это ваши проблемы. Правила поведения вы знаете.
- Давайте хотя бы четыреста!

Цирик посмотрел на Lexу. Поняв, наверное, что содрать больше, чем возможно было просто невозможно, согласился.

Смешно было наблюдать, как он брал деньги, он был похож на грязного воришку, лазающего у всех по карманам, оглядывающийся по сторонам и ожидающий в любой момент быть замеченным и схваченным за ухо. Тьфу! Неприятное впечатление осталось, настроение было испорчено в корень.

Отсчитав сумму, он сунул ее в карман и велел побыстрее сваливать, успокоив, что теперь нас на дороге никто беспокоить не будет.

Удивительно, но за оставшиеся одиннадцать дней отдыха мы не встретили ни одного гаишника.
Спустя некоторое время мы достигли цель нашего переезда с надеждой, что обстановка на этом побережье будет куда более интересной и располагающей, чем в оставшимся позади Ласпи. Маленький курортный поселок в ярком блеске и свежести утра наводил на нас меланхолическое настроение. Шум волн, повторяющийся эхом стоящих вокруг сооружений и гор, лишь подчеркивал тишину, такую глубокую, что слышно было чуть ли не за милю как ревет мотор грузовика, подымающегося в гору по большой дороге. Все сооружения, стоящие вдоль маленьких улочек под ярким солнечным светом указывали, не смотря на это время года, на размеренность и некоторую красочность жизни местных жителей и их гостей. Мы старались наблюдать за людьми, увидеть в них искры веселья, настроение отдыха, но увы, то ли было не время, то ли это место действительно для уставших от шумных городов людей, нашедших здесь покой и тишину, но кроме скучных взглядов и неприветливости мы больше ничего не встретили.

Далее был Семеиз.
Город, имеющий много общего со многими другими прибрежными поселками, с их маленькими извилистыми улочками, живущими своей жизнью. Спустившись к морю, нам понравилось, что на мотоциклах можно подъехать прямо к воде. Жара уже изнуряла нас своей несносностью, но вопреки огромному желанию окунуться в прохладные волны моря мы сперва были намерены найти на несколько дней приют среди здешних стен. Не спеша, повторяя контуры уходящих вверх серпантинов, наши урчащие моторы несли нас в гору. Я немного оторвался от Lexы и за одним из поворотов встретил женщину лет шестидесяти, спускавшуюся вниз по дороге.

- Здравствуйте, извините, вы, случайно, не сдаете домик?
- А сколько вас?- ответила она.
- Двое.
- Ну, я не знаю, у меня есть домик, но там кровать маленькая. Но вы можете там поместиться, при желании.
Я подумал, что и без желания это было бы не проблемой.
В это время из- за поворота, плавно и лениво, как на парусной лодке при маловетреной погоде, выплывает Lexa.
- А вот как раз и второй!
- Э, неееет! Так это же парень! Вы там не сможете вдвоем, я думала, что вы с девушкой, а вы с другом. Дело в том, что на кровати можно поместиться вдвоем только обнявшись!
- ?
- Нет, ну, если хотите, вы можете посмотреть, но я не уверена, что вы захочете.

Через несколько минут мы стояли перед небольшой сделанной из прессованных опилок лачугой, комната, которой была не больше 3,5 кв. м и хранила в себе всего одну полку и кровать- одиночку. Эта была одна из тех кроватей времен процветающего коммунизма, которые некогда стояли всюду и до сих пор встречаются во многих медицинских учреждениях и студенческих общежитиях. Особенность этой металлической кровати заключается, в том, что ее стланная часть состояла из сетки, лежа на которой создавалось ощущение гамака.

За пятнадцать uaней с каждого против двадцати- пятидесяти условных у многочисленных соседей мы согласились. Кроме того, не хотелось быть привязанными к нашим сумкам, а просто налегке прогуляться по вечерней набережной. Но было скучно, сама атмосфера скорее сковывала, чем понукала к веселью. Странно, конечно, юг, море, лето, музыка со всех сторон, но нам все это казалось здесь скорее фальшивым, чем праздничным, возможно, мы представляли себе это в ином сценарии, где люди, чувствуют себя, как на празднике, приветствуют всех, улыбаются всем, рады новым знакомствам, готовы танцевать просто здесь, не входя в переполненные кабачки, чувствовать исключительность происходящего, но неподдельное равнодушие ко всему, как покрывало, скрывало под собой ощущения отдыха.

Было ощущение, что каждый здесь чувствовал себя чужим на чужой территории. Но не обращая на все это внимание, мы решили открыть свою танцплощадку. Lexa настроил свою музыкальную шкатулку на Стамбул- FM, включил на полную громкость и нас поглотили ритмы затяжных песен муэдзинов. Никого не замечая, мы танцевали, подпевали, дурачились, изображая из себя турецких озанов. При чем на Lexе была красная футболка с турецким полумесяцем и звездой меж его рогами, казахская шапка, а на мне куфия, и мы на столько вошли в раж, что даже не заметили, как за нашим маскарадом останавливались наблюдать люди, смеясь, веселясь, фотографируясь с нами. Общественное равнодушие превратилось в маленький праздник. Апогеем веселья была случайная песня про мотоцикл Lexы. Дело в том, что у него Сузуки и номер одесский с буквами ОАА, так заморзкие арабо- турки написали песню, где помимо слов «не чепай самовар» был еще припев: «Оооооо-аааааа-аааааа! Сууууууззуууууууу! Оооооо…».

На гамак мы вернулись относительно рано, ночь была тяжелой, спать на узенькой раме, на которой крепилась сетка, было не из легких, при чем сетка оставалась пустой, с Lexой нам как- то не хотелось спать в объятиях.

На следующий день мы решили не задерживаться в Семеизе на несколько дней, как это было запланировано изначально и, позавтракав в одном из местных «ресторанчиков», отправились в сторону «Артека». B этот раз нам хотелось остановиться именно там. Несколько лет назад мы с друзьями отдыхали там, сняв без всяких проблем большую комнату в общежитии на территории «Горного». Было бы здорово и еще раз пожить в этом ботаническом саду, среди множества экзотических растений, парков, алей и их теней. Но, увы, нам отказали.

Далее мы поехали в сторону Партенита, выискивая съезд к Аю- Дагу, под которым, говорят, есть нудистская «лагуна». Где- то в хвостовой его части к трассе примыкала дорога, уходящая в сторону горы, к дачному городку, расстроившийся за эти несколько лет до внушительных размеров. Мы повернули, поравнялись и на расстоянии вытянутой руки ехали вглубь дороги, немного погодя переходящая в заметный спуск. Обычный пейзаж: стоящие в стороне от дороги строения, небольшие огороды, впереди гора, за ним море, редкие деревья. А дальше- Чудо… По привычке мы включили нейтраль и, выключив моторы, покатились вниз, вернее хотели покатиться, но… Мы остановились. Мы снимаем мотоциклы с тормозов, но они катятся назад, в гору. Мы заводим мотоциклы, разгоняемся, опять выключаем передачу и они снова заметно замедляются! Что это? Обман зрения или аномальная зона с гравитационными нарушениями? Причем действует эта непонятная сила, как мы убедились, не только на мототранспорт, также течет вверх вылитая на асфальт вода. Поверьте, это впечатляет!

Часть 3

Чуть дальше от этой дороги отходила влев о другая дорога в сторону горного леса, начало которой было умышленно перекопано в виде глубокого ровика, чтобы на нее не было въезда, при чем объехать его на автомобиле не предоставлялось возможным без того, чтобы вырубить примыкающие к нему деревья. Проехав через природную преграду, мы оказались на старой, заброшенной дороге, по которой, видимо, уже давно никто не ездил. Красивая, необыкновенно красивая дорога, с обеих сторон обрамляющаяся высокими деревьями, свисающими, как балконы, своими увесистыми ветками, дарящими прохладу безмолвных теней, тишину и покой, при котором звонкое пение птиц было особенно мелодичным и красивым. Асфальтная ленточка, крутыми поворотами и небольшими прямыми отрезками, своей лесистостью, очевидной пустотой и одиночеством производила таинственное впечатление заброшенности. Мы спускались в полном безмолвии, лишь только изредка делясь друг с другом возгласами восхищения. Внизу дорога закончилась перед воротами санатория.

Расспросив у охранника дорогу в лагуну и оставив на хранение наши мотоциклы, мы отправились в путь, на гору, с вещами. Багаж Lexы состоял из мотоциклетной сумки, рюкзака, остроги и мачеты, у меня- всего одна большая спортивная сумка. Шли мы в начале пути по тропинке, изредка обходя большие камни, до тех пор, пока не оказались на распутье. Одна тропинка уходила круто в гору, другая, как казалось по горе в ее обход, тем более, как мне показалось, первая была похожа скорее не на тропинку, а на следы горного потока во время дождя, да и теория дороги в лагуну через верхушку горы казалась мне мало вероятной. Итак, после долгих дискуссий мы пошли по тропинке номер два. С каждым десятым метром, она становилась все более заросшей растительностью и в итоге, недалеко от забора санатория полностью растворилась в ней. Я посмотрел на Lexу и встретил вопросительный, недоверчивый взгляд. Теперь наш путь пролегал вдоль забора. Но и здесь наша новоявленная тропинка решила раствориться, но на этот раз во все более густых колючках, стоящих почти вплотную к забору деревьях и грудах камней. Жар тела нарастал, нервы закипали, бедный Lexа, ловивший в своей обуви без задников то мелкие камешки, тот колючки, взвыл, проклиная ту минуту, когда согласился идти за мной. Но дорога назад была уже не менее сложной, чем вперед, уж слишком много колючих зарослей нам пришлось пройти и возвращаться по ним не было ни малейшего желания. Нашим тупиком стали густые заросли ежевики, покрывающие своими пышными кустами весь прилегающий к забору склон. Смотря на это, мы поражались, как даже сюда можно было сквозь густоту деревьев, глыбы камней провести этот неприступный злополучный забор, выступавший для нас с одной стороны клеткой. Теперь нам ничего не оставалось, как брать гору приступом. Обвешавшись сумками, постоянно чудом удерживаясь на постоянно обваливающихся камнях, мы покоряли примерно пятьдесят метров почти вертикальной стены, до тех пор, пока не представилось возможным идти далее по его гребню. Это был ад!

Зной, постоянное физическое напряжение, мешающие сумки, хрупкие известняковые камни, все это превращало нас в кипящие паровые котлы, спасти которые смогла бы только морская прохлада. Пройдя немного дальше, мы оказались перед очередным тупиком: гребень заканчивался отвесной пропастью, обойти которую было просто не возможным, так как она подобно гигантской трещине уходила своей каменистостью далеко вверх. Это, казалось, был конец, нас ужасал путь обратно, стоять было просто невозможно, сыпучесть грунта мгновенно сносила нас вниз. Lexа нашел немного выше большой плоский камень, взобрался на него и начал комментировать происходящее. Я остановился возле него и в этот момент он, как большинство падавших камней, начал непроизвольно, тщетно пытаясь ухватиться за что- либо, скользить по камню вниз к пропасти. Я никогда не забуду его взгляд. Взгляд человека, испытывающего ужас перед своей беспомощностью, когда происходит что- то неминуемо угрожающее его жизни, человека поражающего своей выносливостью, проворностью, силой, но в какой- то момент просто в силу обстоятельств не имеющий возможности всем этим воспользоваться. Это была немая сцена. Неслышный крик и вопрос. Я схватил его в десяти сантиметрах от конца камня. Немая пауза, было слышно, как кровь била у него в висках. Мы постарались быстро забыть об этом и продолжили наш спуск, еле хватаясь за ветки, по дереву, растущему возле отвесной стены, на верхнем крае которой мы остановились. Шум моря становился ближе. Но и это был еще не предел наших препятствий, после нескольких десятков свободных метров опять начались плотные как вата заросли ежевики, единственной возможностью обойти которые, был только очередной подъем в гору. Далее было проще, легкие скалистые ухабы и редкие кустарники, как пушок издалека покрывающие голые склоны Ведмедя и в конце концов крутой спуск, как на песочных барханах, состоящий из мелкого известняка, уходящего своими песчинками в плещущиеся волны Черного моря Партенита.

Медленно, осторожно ступая по камням, мы погружались в него, впитывали его прохладную свежесть, отдаваясь его мокрым объятиям. Lexа, взяв острогу, поплыл охотиться, и вернулся немного погодя с жутко опухшей левой рукой. По его словам он поймал там не маленьких размеров скарпену, которая ужалила его своими ядовитыми шипами. Бедняга, после этого еще, как правило, наступает кратковременная лихорадка.

Партенит очаровал нас красотой своей набережной, находящейся на территории одноименного пансионата: живописнейшая алея, поражающая своей аккуратностью и разнообразием растущих на ней цветов и деревьев.

Настоящие субтропики, создающие своеобразный уют всему окружающему, удивительно чистые пляжи и тихая после одиннадцати вечера набережная (все увеселительные заведения с целью сохранения вечерней тишины в это время прекращают обслуживать своих посетителей). Мы устроились на ночлег на пляже и на следующее утро, обкусанные в который раз москитами, отправились к мотоциклам, а далее с ними искать нашу новую гавань.

Малый маяк. Шестой день нашего путешествия. Ему мы готовы петь песни. Расположился он между Партенитом и Алуштой в глубинке парковой зоны, в своего рода небольшой лагуне, с удивительной, открывающейся на пляже панорамой на Аю- даг, море, горы и удобным выездом на набережную, в восточной части которой, под горой Сова, мы расположились. Пляж здесь представляет выложенную бетонными плитами линию, нагревающиеся днем на столько, что всю ночь отдают свое тепло с такой интенсивностью, что порой становилось жарко. Не много людей, в силу того, что сам поселок находился на горе в трех километрах от пляжа, чистая вода и прекрасные пейзажи. Мы влюбились в это место. Оно стало для нас местом, в которое всегда хочется возвращаться.

Мы плавали, ныряли, пили местное вино, слушали музыку, наслаждались еще одним уходящим днем, наблюдая, как небесная синева тускнела, превращаясь в темное полотно, на котором то тут, то там загорались мириады маленьких огоньков звезд, а горы в закате уходящего солнца, приобретали темные и величественные очертания, создавая впечатления надвигающейся из суши огромной каменной волны, которая в следующую секунду обрушится на нас, смывая все на своем пути.

Мы засыпали. Следя за своими ощущениями, постепенно удаляясь в глубину сна, мы чувствовали, что это отдаление от людского мира, это постоянное сосредоточение внимания на одной природе как-то подчиняло ей, заставляло чувствовать всю ее внушительность и подавляло и в то же время сближало, играющая вдалеке музыка растворялась во внутренней тишине.

Мы проснулись, не взирая на выкрики отдыхающих, купающихся в море, лишь, когда солнце начинало невыносимо припекать. Новый день улыбался нам, не смотря на, как нам сообщали, излишне дождливую погоду в Киеве. День прошел в знакомствах, полном, безостаточном отдыхе, поглощении вина в винном баре и наслаждении. Это было место, где мы, в конце концов, почувствовали себя своими на своем месте, где, даже, чайки, казалось, приветствуя, кричали нам.

Еще один вечер, но на этот раз очень хотелось избавиться от сумок, от этой тяжбы, не дающей с легкостью и без оглядки шагать по променаду. Но наши новые знакомые из России любезно согласились приютить наши вещи на эту ночь, при одном условии, что мы идем с ними на диско. Было весело, быть может, даже, слишком, зато на следующий день парочка киевских мотоциклистов была у всех на устах.

Утром с твердым решением найти полноценное место для ночлега, мы отправились в поселок, нам было совершенно безразлично, где остановимся, пусть даже на вершине какой- нибудь горы, мотоциклы лишали нас привязанности и зависимости от географических удобств. Буквально пять минут и мы стали обитателями шикарного, просторного домика на вершине холма, с гаражом, всеми удобствами, великолепным видом на море с высоты птичьего полета и всего за пятнадцать uaней с каждого. Наконец- то, то, чего не хватало в течение всей недели отдыха- собственный дом!

В этот день мы поехали в Алушту, нам хотелось заехать на набережную, понаблюдать за людьми, посмотреть сувениры, побыть просто в ином месте, ведь приморские города всегда славятся своей индивидуальной красотой.

Мы стояли на главной «улице» города и наблюдали, как низкие клокастые облака семенили по небу, истекая томящейся нежностью, передавая свое внутреннее друг другу, даря драгоценные капли.., капли легкой, беспричинной тоски и безудержной грусти закрытого от солнца побережья, строгому граниту набережной, серости остающимся внизу и позади территорий. Начинался дождь, сперва легкий, как бы предупреждающий о надвигающейся буре, а потом, когда мы уже были на пути домой, обрушился с такой силой, что, казалось, вся вода мира в один миг начала выливаться из поднебесья, смывая своими небольшими речушками на своем пути все, ветер был на столько сильным, что мотоциклы переставляло в стороны, словно это были футбольные мячики. Водяная стена была на столько плотной, что чувствовалось, как падающие литры каплей, давили наши головы вниз. 
 
Мы ехали и думали, а что если бы мы не сняли домик..? Вечер был тусклыми, невзрачными. Из-за дождя всё слилось в туманно-серую пелену. 
 
Следующий день был заполнен солнцем, лишь мелкие белокурые облака семенили по небу и мы вновь решили спуститься в Алушту. Уже знакомая набережная, как и прежде, собрала на себе множество людей, старики и дети, молодежь и цыганки, местные байкеры и их байки. Мы остановились возле них, устроились на парапете и, болтая ногами, наблюдали за людьми.

- А знаешь, мы, наверное, не те люди, которые нашли бы счастье в постоянстве, если оно, конечно, существует. Да и если подумать, под словом «постоянство» мы подразумеваем совсем не то, что оно есть на самом деле. Желая постоянства, мы скорее хотим отдохновения. Ведь так?
- Что ты имеешь ввиду?- спросил он.
- Это так же, как желать дождя в душное лето. Мы ждем его, но стоит дождливым дням затянуться, как наши сетования направляются в их адрес.



Мы смотрели то на горы, то на людей отсутствующим взглядом, следя за своими мыслями.

- Если кони устали, надо дать им напиться, отдохнуть и двигаться дальше. Не останавливаться же на пол- пути?! Не отказываться же от своей мечты, иначе после будем жалеть о своей слабости. Ты, ведь, Lexa, уже не малого достиг в этой жизни (своим трудом и упорством!!!). А ведь, по сути, ты еще и не начал жить. А то о чем мы мечтаем, обязательно будет. Мечты, ведь нам даны для того, чтобы сбываться…

Часть 4

В этот момент, когда я смотрел на горы, некий белый свет бросился мне в глаза, который с проворностью мотылька пролетал меж людьми у нас под глазами. Я увидел ее, идущую сквозь толпу по освещенному солнцем тротуару. Она была скромно одета- белая летняя блузка, белые бриджи и кремового цвета шлепанцы. Волосы цвета цветочного меда свободно рассыпались у нее на плечах и сияли блистающим оттенком игривых солнечных лучей, подыгрываемые множеством звенящих серебряных браслетов на руках и ножке.

Она была окружена сиянием, собственным излучением, превозносившим ее над всеми, выделяющим ее в наших глазах, пленяющим в наших сердцах. Она была задумчива и совершенно не замечала на себе множество мужских взглядов, ее большие, как крупные изумруды, глаза смотрели вниз, не видя ничего, кроме препятствий. Она будто бы спешила, но, как оказалось, она спешила в некуда.

Она была очаровательна, очень мила , одновременно грустной и удивительно веселой, я был пленен ее блистательным и живым умом, мы купались в таком солнце радости! Но мы были вместе всего сорок часов.

В последний день нашего пребывания в Малом маяке, перед поездкой в Судак, мы решили устроить маленький праздник. Нечто, что было бы необычным.

Вечером, пустой причал навевал грустные мысли, в спокойной и сероватой морской пелене он выглядел очень одиноким, глядя на него, нам хотелось скрасить его, вдохнув в него немного желания. Мы решили устроить на нем прощальный ужин, за все дни нашего пребывания, многие к нам уже относились, как к родным, поэтому договориться накрыть нам причал не составило труда. Под любопытными взорами отдыхающих мы съехали на мотоциклах по лестнице вниз, поставили у дальнего края стол, накрыли его, включили негромко музыку и под еле слышные всплески маленьких волн, вспоминали и делились впечатлениями каждого дня.

Это был наш уголок, среди всего побережья, отделявший нас с одной стороны бескрайним морем, а с другой- нашими мотоциклами.

Ночь мы провели на горе Сова, всматриваясь в плещущееся отражение полной луны, находящейся словно в стороне от темноты, удивительным образом менявшее свои цвета от золотисто- пшеничного, до холодно- серого. Лунная дорожка, как млечный путь, уходила за морскую гладь, а небо было богато усеяно ярким сиянием мириад бесчисленных звезд...

Утро следующего дня тоже улыбалось нам солнцем, на сборы было совсем немного времени, мы договорились очаровательной семейной парой по имени Саня (Vipos) и Люся, с которой мы познакомились днями раньше, встретиться на набережной в Алуште, а также с Ладой, нашим женским другом из Киева, некогда прекрасной Незнакомкой, ставшей для нас олицетворением таланта, поэзии и света.

Восемьдесят километров отделяли нас от нашей конечной точки путешествия, еще двух дней летней поэмы. Медленно, на полупустых дорогах мы петляли по кипевшему асфальту, восхищаясь прекрасными пейзажами, поражающие постоянно своей новизной. Дорога то взбиралась в гору, уходя от линии берега, то, петляя, опять приближалась к воде.

Спускаясь с горы, мы выключали моторы, и слушали такую глубокую и, казалось, неприкосновенную тишину. Помнится, на очередном таком спуске в глубь каньона, когда дорога уходила вниз, где- то впереди за поворотом исчезая вовсе и, как змейка, внизу складывалась в деревьях подобно высокой этажерке, я немного отстал от Lexы и игравший у него на всю мощь Rammstein, растворился в уходящей вперед дороге. Но через какое- то мгновение эту тишину издали, снизу постепенно начали прорезать динамичные усики харда, отзываясь смазанным эхом в окружающих нас склонах. Постепенно, этот «шум» начал то замолкая, то появляясь вновь, как радиоволна, заполнять весь каньон.

На пол- пути, изнуренные жарой мы остановились охладиться в морских волнах, небо уже не радовало своей синевой и спустя некоторый час Судак встретил нас пасмурным предвечерьем. В воздухе чувствовался дух праздника, исключительности сегодняшнего дня, словно по зову горна, сюда съезжались со всех сторон всадники разных стран и орденов...

Начавшийся немного позже дождь многих разогнал за стены Генуэсской крепости и мы, промокнув до нитки, отправились в, на наш взгляд выше всяких похвал, байкер-паб.

Мы были счастливы, что наш первый отдых на мотоциклах был на столько увлекательным и удачным.

Последний день мы провели на больших глыбах Нового Света, отдавшись солнцу и морю, полному безделью и воспоминаниям о недавнем прошлом и далеком будущем. Мы мечтали, дорога обратно навевала на нас глубокую меланхолию, каждая секунда отделяла нас от побережья, от чудесного времени, от прекрасных друзей из Москвы, Питера, Харькова, Херсона и Минска, мотоциклы, как резвые пчелки, жужжа, несли нас через леса, виражи, спуски, подъемы, тени и мысли назад, к уже другому Солнцу...

Часть 5









«…Погружаешься в изумительно мягкую воду, окунаешься, и ее прохладная теплота обнимает твое жаркое тело, расслабляет, ноги не нащупывают дна и ты паришь на водных крыльях, наслаждаясь спокойствием, глубиной и прозрачностью движений. За твоей спиной горы, словно окружающие тебя от привычной жизни, привычных людей, от тебя, от постоянных мятежей, обстоятельств, обожаний, ты теперь здесь, в немного ином мире, где сам воздух способен говорить с тобой, где только лучи белого солнца способны вечно поливать своим светом бархатистость твоего тела, морской ветер окутывать тебя в свои легкие и плотные покрывала, где твои глаза никогда не устанут от разнообразия красоты. Ты здесь, среди многих, в городе цветов и чужих, на время ставшим и твоим. Ты ходишь босиком по камням, дорогам, мыслям, наедине с собой, тебе все близко, но, в то же время, и чуждо, ты жаждишь плезира, но ты его не находишь, ибо одиночество, порой, превращает удовольствие в скучные картинки. Ты здесь, в моем сердце, неожиданно наполнив его своим сиянием. Моя память с любовью хранит твой образ, полный прелести, нежности и очарования… я скучаю по тебе, мне не хватает всех тех дней, заполненных тобой, мне не хватает тебя! Но нас звала дорога через горные просторы, увлекающие своим величием, бесконечные виражи, дыхание горных лесов и полей, разбавленные печалью, нарастающей досадой, с каждым мгновением забирающие меня все дальше от тебя. Помню, как остановился на одном из спусков, где был виден твой город, и, не смотря на то, что он был уже далеко, мои глаза самовольно пытались разглядеть, увидеть ту, которая осталась там, в свете уже другого солнца...»

Author: Sandro & Lexa